?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

IMG_2064
Погибший в Боснии как военнослужащий Армии Республики Сербской уральский казак Виктор Десятов(стоит крайний слева)
Под катом фрагменты текста из книги Олега Валецкого "Волки белые(Сербский дневник русского добровольца)" http://artofwar.ru/editors/w/waleckij_o_w/text_0180.shtml
как и фотографии Виктора и сербов из его подразделения


Бойцы отряда воеводы Славко Алексича(капитана по чину в ВРС) созданного им в составе ПОЧ(противотанковой роты) 3его пехотного батальона 1ой Сараевской бригады ВРС.Упомянутый в тексте Младен Савич,погибший на том же участке фронта,на фото стоит с пулеметом в руках


Виктор Десятов под Олово в декабре 1993 года

Уральский казак Виктор Десятов(из Екатеринбурга)(второй слева,в белом масхалате) на позициях "Гарды(Гвардии)" "Гланого штаба(Главного командования ВРС)" под Олово в декабре 1993 года после возвращения из разведки


Могила Виктора Десятовa на кладбище Дони Миливичи в "Сербском(ныне уже Восточном)" Сараево


Уральский казак Виктор Десятов

Мусульмане, как в последствии выяснилось, весь конец 1993 года кропотливо готовились к нападению. То, что сербы нападать не хотели, их отнюдь, не останавливало от организации собственного нападения, и их командованию сербские праздники не мешали. К тому же, еще осенью 1993 года, из «радного» взвода сбежало несколько мусульман, отлично знавших сербские позиции на Гырбовице и Еврейском гробле, поэтому мусульманское командование было хорошо осведомлено обо всем, в том числе и о нас, и, скорее всего еще и потому, что кто-то из сербской власти был падок на деньги. На склоне Дебело бырдо, там, где мусульмане «не имели шансов», по утверждению многих местных бойцов и командиров, были быстро и качественно выкопаны пара бункеров. С этого склона покрывался огнем ближайший тыл сербов, парализуя, тем самым, передвижения сербских бойцов. Главный же удар на Еврейском гробле, должен был быть нанесен вдоль транзитного автопути на позиции чет Папича и Станича.
Главную роль в нападении должны были сыграть небезызвестные «Ласты» и конечно, вовремя вернувшийся из сербского плена Йозо. «Ласты» к нападению отнеслись серьезно и даже сняли на видеокамеру сербские позиции.
Нападение началось неожиданно. Одним из первых его жертв были шестидесятилетний Машо Тушевляк и беременная женщина, Мира Трифкович, расстрелянные на перекрестке улиц Охридской и Требевичкой. Мира Трифкович, одно время работавшая в нашей столовой, была женой Джоко, бойца нашей четы, и они долго не имели детей. Понятно, что Джоко бросился ее вытаскивать и тут же получил пулю в ногу, оставшись лежать на дороге. Их попытались вытащить наши ребята, но Витю Десятова сразу убило, а Николай из Кишинева был тяжело ранен в живот, причем, одна из пуль, попавших в него, отбившись об рожок, стала гулять по телу. Николаю, позднее, в больнице вырезали селезенку. Были также ранены Очкарик – в ногу, и "рыжий" Борис, которому пуля чуть зацепила голову. Остальные наши ребята, присоединились к сербам, защищавшим собственные позиции. Младен Савич - «Аркан" тогда хотел использовать 57-миллиметровую установку НУРСов, но на Бадни дан, ему это не удалось. На следующий день, на Рождество, он и Ранко пошли на склад четы за ракетами. На обратном пути, "Аркан", толкавший тележку с ракетами, решил проскочить опасный перекресток, и на самой его середине их накрыло из пулемета. Как потом выяснилось, пулемет имел оптический прицел и стоял в одном из бункеров на склоне Дебело бырдо, где стрелком был Фадил - «лимар" (в следующем году был взят в плен, отправлен в тюрьму Кулу, но затем его обменяли), как раз с улицы Радничкой, находившийся здесь же в районе Еврейского гробля. По слухам, этот Фадил - «лимар", хорошо поработавший на Бадни дан, и свалил Младена с ног из своего пулемета. Тот упал на дорогу с пулей в теле и Ранко его едва успел вытянуть к обочине дороги за высокий каменный бордюр. До домов, где их ждала мать "Аркана" Милена, было метров шестьдесят, и Аркана быстро внесли, еще живого, в его же автомобиль «Рено-5» красного цвета. Машина понеслась в Касиндол, но по дороге Младен умер и уже на следующий день, он отправился в гробу на военном грузовике в родной город своей матери Пирот, сопровождаемый не только матерью, но и друзьями. В Пироте на его похороны пришло много людей, в том числе местных беженцев из Боснии и Герцеговины. Гарнизон ЮНА в Пирате выделил почетный караул, но это уже для его матери было слабым утешением, так как Младен был ее единственным сыном. На похороны Аркана я тогда не попал, но приехал на его могилу позднее. В последнее время я с ним подружился. У Младена была хорошая черта - не характерная для местной среды, он вел себя скромно и вежливо, несмотря на свои знания и способности. Своими подвигами он никогда не хвастался и лишь от его матери я узнал, что еще в начале войны на Враца, он взял в руки оружие, и при этом стараниями одного журналиста – серба, снявшего его со снайперской винтовкой, сразу же мусульманами был провозглашен военным преступником. В мае 1992 года, Аркан вместе со своей матерью был в Райловац, где они имели свою дачу. В Райловце Аркан вступил в интервентный взвод и был одним из главных участников обороны казармы ЮНА в Райловце от нападения противника 7 – 8 мая 1992 года. Фактически их было всего несколько десятков человек, а из военнослужащих с ними был лишь один заставник (старший прапорщик) и пара солдат, тогда как иные офицеры прятались от боя. Это его сильно разочаровало в ЮНА, а разочарование усугубилось, когда выяснилось, что противник подошел к сербским позициям, пройдя по единственному проходу в минном поле, известном лишь нескольким людям, из которых один был офицер ЮНА, имевший любовницей одну местную мусульманку. Аркан отвез эту мусульманку к линии фронта и выгнал ее в неприятельское Сараево, а тот офицер, вместе со многими остальными своими коллегами, погрузив военное имущество, отбыл с Сербию, причем, в спешке они забыли одного молодого солдата из Черногории. Осталось из большой казармы всего двое человек, этот черногорец и еще один водитель из Сербии, позднее погибший в бою с мусульманами. Аркану тогда предлагали перебраться в Сербию на службу в ЮНА, но он отказался, как из-за надежды найти отца, пропавшего без вести, так и из-за нежелания бежать из города, в котором он родился и вырос. Вскоре последовали новые, весьма известные, акции, в которых он принял участие – «Жуч», «Добрыня», «Мисоча», «Ахатовичи». В боях за Ахатовичи Аркан вывел на пару десятков мусульман сербских бойцов, пользуясь высокой травой, а так же сумел обнаружить неприятельскую мастерскую по производству оружия причем, найденные им несколько десятков пистолетов он не продал, как сделали бы иные, а разделил между остальными сербскими бойцами. В октябре Аркан перешел в интервентное формирование воеводы Васке из Илияша, а затем попал в Хан-Пиесак, в часть при "Главном" штабе Войска Республики Сербской. В Хан-Пиеске он еще раз отказался от профессиональной военной службы, на этот раз в ВРС, и с 1993 года находился в чете Алексича, где было тогда много его довоенных товарищей и знакомых. То, что Аркан обо всем умалчивал, в общем-то, понятно, но все же представляется несправедливым то, что о нем не вспомнили при делении наград в штабах, ни даже в газетных репортажах. Сербских журналистов, в основном, интересовали случаи, готовые вписаться в заданную схему, а Аркан в нее не вписывался. Упоминая вкратце его смерть, одна местная журналистка вложила ему предсмертные слова «не дам Гырбовицы», что было просто глупо, вне зависимости, выдумала это она сама или ей это кто-то подсказал. Печальна была и смерть Виктора Десятова. Все-таки, мы с ним в Югославию ехали в одном поезде и в одном купе, а в 3 РДО лишь мы были из состава казачьего отряда Горажданской бригады. Мне было неприятно, что я не был ни тогда, когда Виктор погиб, ни когда его хоронили на местном кладбище Дони Милевичи, начав с его могилой ряд будущих русских могил. Витя нередко был неосторожен, но, в общем-то, был хороший парень. Из Екатеринбурга, где он жил с женой и двумя детьми, он сначала уехал на войну в Приднестровье, где получил ранение, а потом ему выпала возможность поехать в Югославию, и он отсюда уезжать не собирался. Как, задумчиво заметил Шкрабов, смерть все-таки у Вити оказалась героической потому, что он сам вначале в одиночку пошел на помощь раненым, тогда как водитель одного бронетранспортера, стоявшего не далеко, этого делать не хотел. Потом, мне было неприятно прочесть в «Известиях», как один журналист упомянул смерть Вити, сказав, что его поймали «на живца». Витю, на самом деле никто не ловил, он полз, желая помочь раненым людям, и в той суматохе тяжело было остаться хладнокровным. Витя сделал то, что должен был сделать нормальный человек – помочь людям. К сожалению, это многими забылось. По большому счету, это не так важно, как и то, что в казачьем движении, где Витя находился, нечасто вспоминали о таких, как Витя. По моему мнению, казак – это тот, кто воюет, и Витя оказался, куда лучшим казаком, в отличие от многих столичных генералов. Сами слова здесь имеют преходящее значение, и я бы не упоминал ни Виктора, ни Аркана, ни кого – бы то ни было еще, если бы ныне не восхваляли, подчас людей незаслуженных. Может быть, я все воспринимаю лично, но у меня уже в «печенках» сидят десятки местных «военных героев». Мне, со временем, становилось все неприятнее смотреть, как в местной среде люди, вроде бы обязанные благодарить и Аркана и Виктора, и других погибших, относились к их памяти, как к чему-то скучному и прошедшему, а если «боевые товарищи» забывают о погибших, то, что говорить о других. Все-таки, без почитания погибших, можно превратиться в подобие животного, живущего лишь своим желудком, но не духом. Приходилось, правда и удивляться, видя на фотографиях стоящими или сидящими у могил тех, кому покойный безразличен был и до смерти и после нее, или, что еще хуже, тех, кто был виноват в его смерти.

Profile

prom1
Олег Валецкий

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy