prom1

Categories:

Природа югославского коммунизма

После победы коммунистов по всей Югославии ими создавались концентрационные лагеря для врагов народа если в Хорватии в такие лагеря помещались не только стороники усташей но и вообще все «буржуазные» и «контреволюционные» элементы вместе с их семьями,так же и в Сербии в такие лагеря отправлялись как стороники Недича и Летича так и сербские четники Драже Михайлович и члены их семей,в том числе и дети. Тогдашний шеф ОЗНА Александр Ранкович в своем докладе от 1го февраля 1951 года заявил в «Скупштине»(парламенте) тогдашней Югославии,что от 1945 до 1951 года через тюремную систему прошло 3777776 заключенных тогда как было ликвидированно 586000 «врагов народа». ( «Aleksandar Ranković,iz izvještaja u beogradskoj skupštini», Politika, Beograd, 1 februar 1951 g) СФРЮ таким образом была построена на крови полумиллиона репрессированных во время деятельности органов ОЗНА и ее наследников. При этом большая часть этих жертв была убита не за какие-то конкретные преступления, а за принадлежность к «контрреволюционным», политическим, социальным и национальным группам,а вопрос о их конкретной вине не был актуален. Велико было число воспоминаний самих сербов, пострадавших за свою верность монархическим и национальным идеалам да и за антикоммунистическую деятельность и списывать эти жертвы на мировой заговор сионистов и Коминтерн было можно, но возникал вопрос о рядовых исполнителях. А ими то в большинстве были сербы из числа сельской и рабочей молодежи. То, что произошло с ними после их участия в этих репрессиях, заслуживает отдельного исследования, но очевидно, что тот, кто арестовывал, допрашивал и расстреливал «врагов народа» за их фашистскую деятельность, не мог быть менее привержен идеи богоборчества, нежели постоянно упоминаемые евреи, которые, однако, нередко куда чаще от некогда православных славян-русских и сербов,сохраняли верность основным нормам человеческого поведения. Коммунизм, неотъемлемой частью которого является богоборчество, являлся определенным видов наркотиков, снимающих с мозга человека морально-нравственные ограничения в отношении «врагов» народа. В обычной жизни основная масса коммунистов были вполне порядочными людьми и часто намного честнее в поведении. Однако, масса люмпенов, поднимаемых коммунистами на революционную борьбу, всю честность и принципиальность обращали во зло, ибо эту порядочность использовали все те же люмпены что приводила к совершению преступлений уже не ради интересов революции,какой бы она не была,а из-за разных бредовых идей подобных люмпенов. В работе российского историка А.Ю. Тимофеева «Военнослужащие Красной армии и население Сербии осенью 1944 года» («Человек на Балканах глазами русских»». Сборник института славяноведения РАН. «Алетейя». Санкт-Петрбург. 2011 год) приводится пример, когда командование НОАЮ приказало расстрелять 250 немцев из Панчево(городе в Среме,населенном в значительной массе немцами), из которых 223 лишь по той причине, что они являются жителями Панчево. Причина была невероятной,потому что якобы немцы отравили девятерых красноармейцев. Из этой работы, основанной на документах командования и прокуратуры 57-й армии (ЦАМО РФ ф.52, д105, л-191) как и на заявлениях свидетелей тех событий очевидно, что согласно современному судебному законодательству Сербии как и практике Международного трибунала в Гааге данное преступление могло было бы классифицироваться как «этническая чистка». Так же может быть охарактеризованно как «этническое чищение»- репрессии НОАЮ и органов безопасности ОЗНА в Воеводине направленные против тамошних немцев и венгров. Немцы здесь жили 200 лет, со времен колонизации начатой в 1734 году австрийской императрицей Марией-Терезией опустевших просторов Срема и Баната,послу выселени отсюда сербских №граничар».Подунайские немцыи в ходе войн Австрии против Турции, и в ходе венгерской революции были прямыми союзниками местных сербов из Срема, Бачки и Баната. Для командования НОАЮ было очевидно, что активные сторонники нацистов в среде «подунайских немцев» ушли с немецкой армией и отправка в лагеря всего немецкого населения Срема и Баната была бессмысленной. Было очевидно, что никакой опасности эти немцы не представляли, и потому принимать решение в 1943 году согласно сербскому историку Драголюбу Живковичу о том что следует изгнать двести пятьдесят тысяч немцев из своих домов и из всей Воеводины, было экономическим идиотизмом, ибо известные коммунистические методы управления экономикой привели лишь к слому сельского хозяйства Воеводины. Смертность в лагерях куда в 1945 году стали отправлять немцев,от голода и вследствие массовых и индивидуальных убийств, согласно ряду немецких историков и сербских исследователей (например, Ненаду Новаку Стефановичу, автору книги «Земля в чемодане» [Stefanoviс Nenad Novak. Zemlja u koferu. Beograd, 2007], и Драголюбу Живковичу, участвовавшему в создании фильма «Потерянные в истории» («Izgubljeni u istoriji») авторов Евы Хибш и Этелки Рац-Маронки) была очень высока-несколько десятков тысяч человек. При этом немцев убивали тут без всякого правила,так что согласно Живковичу,было убито много женщин которых новая коммунистическа номенклатура как и иные местные сербы,брали к себе домой дабы убирать в домах. Цифры тут точные тяжело дать ибо сами югославские власти скрывали данные,тем не менее согласно Живковичу в одном только лагере Бачки Ярак,бывшему лишь третьим по величене лагерем, умерло и было убито шесть с половиной тысяч человек,из которых тысяча были дети. Разумеется в СФРЮ где как и в других соцстранах царил «паранормальный» культ ребенка с детскими хорам ,вереницами подростков в красных галстуках и партийных вождей с детьми на руках,до тех детей дела не было.Впоследствии репрессии пришлось правда признать,так как коммунистической номенклатуре захотелось благополучной жизни в ЕС,хотя цифры конечно занижались. Так на конференции в Баня-Луке прошедшей в 2011 году и посвященной Ясеновцу один из «официальных» историков Сербии Драго Негован завил что в лагерях находилось около 170 000 немцев,причем как он сам заявил бывших в основном женщинами и детьми, отправили в лагерь. По его данным в этих лагерях 15 тысяч немцев умерло или было убито,что было для него малозначительным фактом,ибо с его слов облегчающим фактором было то что большинство из них были якобы, старые женщины. Дополнительным «облегчающим» фактором было то что банатские немцы были мобилизованы в вермахт и тем самым по его мнению, якобы утратили гражданство Югославии,хотя по этому принципу и Тито, воевавший в республиканской Испании, должен был быть лишен гражданства Югославии. Таким же образом было репресированно до трех десятков тысяч венгров в Воеводине, Эти убийства, которым подвергались и малолетние особы, расходились не только с правилами элементарной морали но и какой-либо державной логики,ибо была опустошена одна из самых богатых областей Югославии. На их место были заселены колонисты – главным образом сербы и мусульмане из Боснии и Герцеговины, а так же Черногории. Были сюжа заселены так же сербы из Косово, главным образом из числа сербских колонистов, заселенных в Косово и Метохию королем Александром Караджорджевичем, которые бежали в Сербию еще в ходе Второй мировой войны от террора албанских «балист», и тем самым подобная колонизация способствовала оттоку сербского населения из Косово. Показательно, что сербские коммунисты в Косово тогда старались закрывать глаза на подобный террор против сербских колонистов, дабы не вступать в конфликты со своими албанскими товарищами, тесно связанными племенными узами с этими самыми «балистами». Более того, уже после окончания войны югославская власть фактически открыла границу с Албанией, так что на земли, откуда были изгнаны сербы, селились албанцы из Албании (Jeftiс Miroljub. Siptari i islam. Prnjavor, 1995). Само же заселение Воеводины согласно Драголюбу Живковичу, являлось лишь методом по уничтожению экономически самостоятельных немцев и заменой их новыми колонистами, ставшими сразу средством манипуляций коммунистической власти по созданию колхозов,от которых однако сразу после конфликта Информбюро власти Югославии отказались.. Понятно что в данном случае югославские коммунисты следовали генеральной линии заданой всем Красным армим в этой войне небезыивестным Ильей Эренбургом и его известными строками:«…Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье. Отныне слово "немец" разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого - нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! - это просит старуха-мать. Убей немца! - это молит тебя дитя. Убей немца! - это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!» (Илья Эренбург «Красная звезда», 24 июля 1942 года). Данные строки были не случайны и были последствием плана который был создан в руководстве Коминтерна по использованию в “антифашистской” борьбе славянского национализма,против «контрреволюционных» немцев ,согласно марксистско-ленинской теории о «контреволюционных народах».Как писал Ленин в 1915 году в работе «Крах Второго Интернационала» (ПСС 5-е изд., т. 26, с. 226): «Мы, марксисты, всегда стояли и стоим за революционную войну против контрреволюционных народов» Хотя сами Маркс и Энгельс по коньюктурным соображениям обьявляли контреволюционными народами только славян,требуя кровавой мести над ними и в гражданской войне в России их последователи опробывали подобные методы борьбы против сначала казаков а затем и всех русских,уже в 1944-45 годах в числе контреволюционных народов оказались венгры и немцы с которыми революционеры поступали в соответствии с завещаниями Маркса,Энгельса и Ленина. Для революционеров не составляло особого труда обьявить тот или иной народ контреволюционным,и соответственно и коллективно его наказывать.Лишь один, "веками гонимый" народ был избавлен от такого обращения с ним стороников коммунистических идей. Коминтерн при том в те годы был связан сионизмом(а Эренбург как раз и имел сионистские взгляды,из за которых едва не был расстрелян по приказу Сталина после войны),представлявшем собою как раз «леворадикальное» движение и естественно составной частью вышеупомянутого плана был «революционный террор» против «контрреволюционеров». Последствия же коммунистической революции были чудовищны. Можно сколько угодно искать оправдания поступков, что совершает человек на войне. Однако одно дело – когда кто-то следует приказу, и другое – когда на войне сознательно поощряются преступления по отношению к тем, чье уничтожение не вызвано необходимостью, но в особенности к тем, чье уничтожение противоречит цели войны. Конечно, подобные поступки различаются причинами и последствиями, но, однако, совершенно ясно, что коллективный психоз по отношению к «врагам народа» провоцирует толпу на совершение самых бесчестных поступков. Понятие же чести – одно из ключевых, которое и сохраняет человека человеком на войне и позволяет ему считаться достойным идеи, ради которой и ведется война. Коммунистическая же идея в понятиях чести не нуждалась как в пережитках прошлого. В конце концов даже теоретики коммунизма в своих работах открыто насмехались над «средневековыми» феодальными понятиями рыцарской чести. Между тем честь является своего рода «предохранителем», дабы человек от вкуса крови не впадал в безумие, с каким сопряжена всякая война. Коммунизм не просто же не замечает очевидной нужности понятий чести и благородства на войне, но сознательно под предлогом «священной ненависти к врагам революции», позднее переродившейся в «антифашизм», поощряет подобное безумие. Так же как религия отрицалась в принципе, то и не было механизма по условно говоря какой то стабилизации души,дабы человек не проваливался все глубже и глубже в духовную пропасть. Ведь очевидно что любая война и любые государственные потрясения сопряженны с насилиесм и тут часто люди совершают чудовищные преступлени,в том числи прикрывась верою,в том числе православною.Но христианство как показал известна человечеству цивилизация(о неизвестной дискутировать смысла тут нет) сумело цивилизировать войну и потому народы европейского происхождения принвшие христианскую веру и смогли к началу 20го века практически мир устроить по своим замыслам,хотя при этом они были в меньшинстве по отношению к народам других религий и рас. Правила ведения войны были изобретением именно государств христианских европейских народов и царь Николай Второй был одним из главных стороников «гумманизации» этих правил. Для народа христианского, каким и были сербы, уважение к храбрости врага и сострадание к жертвам его мирного населения являлись необходимыми, ибо в противном случае теряется и всякий смысл «жертвенности» на войне. Для тех былых сербов слова из Библии из книги пророка Иеремии (22, 3–5): «Так говорит Господь: производите суд и правду и спасайте обижаемого от руки притеснителя, не обижайте и не тесните пришельца, сироты и вдовы и невинной крови не проливайте на месте сем. Ибо если вы будете исполнять слово сие, то будут входить воротами дома сего цари, сидящие вместо Давида на престоле его, ездящие на колеснице и на конях, сами и слуги их и народ их. А если не послушаете слов сих, то Мною клянусь, говорит Господь, что дом сей сделается пустым» – были не отвлеченным понятием, а своего рода политической программой, которая могла нарушаться, но ее истинность не оспаривалась. Отрицать это – значит не понимать христианства, ибо что мешало им тогда принять ислам, дабы защитить себя от постоянных турецких походов? Нравственные ценности же являются универсальными, и хотя на войне убийство противника разрешается практическими всеми религиями, однако столь же необходимыми считаются уважение к чужой храбрости и сострадание к чужим жертвам, чему, собственно, дает пример и сербская история. Эта логика действительна и для истории других христианских народов, хотя в данном случае корни можно найти и в дохристианские времена, как, например, в истории древнего Рима, когда соблюдение тогдашних моральных законов считалось основой воинской доблести. Коммунистическое движение с самого начала своего перехода к вооруженной борьбе отмело всякие морально-нравственные барьеры в отношению к тем кого партия определяла как врагов. Этот кровавый Молох и был истинным смыслом всей по сути Второй Мировой войны,ибо и до нее в Европе проходило немало войн,но подобного психоза,готового оправдать любое преступление во имя "священой ненависти к фашизму" под категорию которого подгребали всех противников коммунизма еще не было. Исключением были разве что походы турок да арабов в Европу,с которыми и можно сравнить ту революцию что принес в Югославию Тито. Приукрашивать славянский характер не стоило и христианский период в жизни сербского народа все таки уступал продолжительностью языческому периоду с его кровавыми жертвами и усобицами. Тем не менее революционные идеи Тито а главное революционная практика его партизан для Балкан тогда была шоком, ибо в этой среде всегда сохранялась память о честных или, наоборот, бесчестных поступках своих родных, соседей и врагов. По большому счету, подобное поведение заложено самой человеческой природой и еще в Ветхом завете в книге пророка Михея (6, 8–9) сказано: «О человек! сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудрено ходить перед Богом твоим». Показательно, что в средневековье Ветхий завет служил своего рода наставлением по общественному устройству во всей Европе. Разумеется, несмотря на это преступления против врагов совершались, однако, в конечном итоге, они оставались преступлениями. Если кто-то и хотел сделать что-либо преступное против кого-либо, то он старался либо воспользоваться услугами сторонних сил, либо полностью искоренить врага. Причина была тривиальна: войны так или иначе заканчиваются, приходит новая власть, а соседи, пусть даже иной веры, остаются жить рядом с тобой, и в такой среде люди всегда пытались избежать каких-либо крайностей. Не всегда это удавалось, и тогда возникала ненависть и кровная месть , которая могла тлеть десятки лет, дабы потом вылиться в новое кровопролитие. Тем не менее подобные правила поведения продолжали существовать на Балканах даже в отношениях между сербами и мусульманами, называвшимися тогда «турками», что определялось их верою, и христианами. Исключением тут были периоды, когда издавалась фетва о джихаде, и тогда начиналась действительно жуткая резня, ибо в данном случае все моральные и нравственные доводы подавлялись догматизмом исламской идеологии. Тем не менее после освобождения от власти турок в бывшей Югославии с местными мусульманами у тех же сербов сложились достаточно терпимые отношения, и в годы Второй мировой войны многие мусульманские семьи скрывали от террора усташской власти своих сербских соседей. Ныне, когда обсуждаются события Гражданской и Второй мировой войн, на все замечания о необходимости соблюдать какие-то цивилизованные нормы в отношении пленных и гражданского населения противника некоторые критики, особенно из числа поклонников «революционных идей», отрицают нужность таких норм. Они тем самым вводят в заблуждение тех, кто не имел возможности подумать о том, что подобные нормы, во-первых, являются определенной, пусть и не обязательной, гарантией безопасности для собственных пленных и гражданского населения, а во-вторых, соблюдение подобных норм препятствует подрыву морали и психики самих военнослужащих, из которых в противном случае могут получиться преступники в мирной жизни. В данном случае поучительно мнение героя Отечественной войны 1812 г. и командира партизанского отряда Дениса Давыдова из его книги «Дневник партизанских действий 1812 года», где он, описывая действия своего тогдашнего боевого товарища и командира другого партизанского отряда А.С. Фигнера, несмотря на очевидные храбрость и воинский талант последнего, все-таки резко осуждает его, называя его поведение «варварским». Денис Давыдов был представителем русского дворянства, воспитывавшегося в православном духе, что, несмотря на нередкие исключения, все-таки препятствовало тому, дабы общество военной поры захлестнула волна преступлений, в свою очередь, приведшая бы к низвержению православия в человеческих душах. В ХХ в. с началом революционной борьбы былые ограничения были отменены, и это открыло двери нарастающему потоку преступлений, бессмысленных с военной точки зрения, но зато имевших огромный эффект в действии на общественную мораль. Собственно, война в Югославии может быть объяснена и в таком аспекте как форма изменения сознания человека,описанная еще Джоном Колеманом в его книге «Комитет 300» Революции привели к тому, что в ходе постоянного процесса уничтожения и «разложения» «врагов народа» был создан человек «нового типа», для которого заповеди христианства уже ничего не значили. По сути эти заповеди были развитием тех основ, на которых и были созданы человеческое общество и сама цивилизация, ибо христианство представляло собою процесс по приведению человека к идеалу, указанному Богом. Революционные коммунистические идеи ХХ в. привели к тому, что человек стал двигаться к идеалу противоположному от указанного Богом. Примеры создания цивилизации на подобных принципах уже известны из истории, и как ни странно, но вне зависимости от географических и временных границ все они приводили к схожему результату. В данном случае важны были не цели, а методы, которые пробуждали в человеке самые низменные инстинкты, источником которых, согласно Библии, и является дьявол, так что он уже не мог возвратиться к Богу, ибо идея о Боге, «прощающем все и всем», есть ересь Оригена, осужденная на V Вселенском соборе. Вряд ли вождь югославской революции Иосип Броз Тито не был знаком с подобными принципами и видимо он и создавал в годы войны человека «нового типа», ведя одновременно как войну против «внешнего», так и «внутреннего» врага. То что партизаны уже не соблюдали в отношениях с врагом никаких правил поведения и ни оказывали уважения к национальным и религиозным ценостям какого-либо из югославских народов привела к своего рода моральному апокалипсису в их рядах,ибо отрицая нужность применения каких-либо моральных правил к противнику и открывала дорогу в их рядах самым низменным чувствам и людей и соотвественно самым испорченным представителям человечества. Разумеется все это было лишь последствием развития событий во всей Второй Мировой войне,однако в Югославии все это было показательно выраженно. Начав с истребления всех без исключения немцев,в ходе боевых действий эта практика распространилась сначала на тех кто действительно был их союзниками,затем на тех кого партизаны подозревали в союзничестве с немцами,после этого,с победой коммунистов стали истреблять тех кто не участвовал в борьбе против немцев а после этого взялись за тех кто хоть и боролся против немцев и их пособников,но имел глупость в конфликте Сталина и Тито подержать как раз Сталина. Конечно, война – вещь жестокая, и приказы на ней надо выполнять. Однако даже в этой осознанной жестокости каждый должен следовать определенным нормам поведения, что, в конечном итоге, делается в интересах самого государства, ибо в противном случае это приведет к тому, что среди военнослужащих воцарятся такие нравы, при которых им уже будет не до интересов государства. И вообщем то понятие месть для тогдашней власти и ее слуг сводилось к уничтожению всех кто мог для этой власти стать помехой будущем,вне зависимости от наличия причин в прошлом. К тому же коммунистическая пропаганда которая десятками лет устраивала ритуальный плач над жертвами фашизма,многократно завышала число жерт и известный растрел немцами по приказу Гитлера около двух тысяч заложников в Крагуевце,в СФРЮ вырос до числа семи тысяч убитых. Однако вместе с тем подобные массовые репрессии вели к достаточно серьезным процессам в психологии самих исполнителей и организаторов этих репрессий вне зависимости от их роли в них. Все-таки невозможно быть христианским обществу, где убийства, изнасилования и пытки являются вполне приемлемым средством в борьбе против противников революционных идей, то есть идей, отвергающих существование Бога. Возможно, для иной религии это и могло быть приемлемым, но для христианства это было невозможно, тем более при отсутствии всякого рода покаяния. Также как эти исполнители и организаторы в бывшей СФРЮ заняли ключевые в обществе посты,то это не могло не повлиять на общественную психологию.

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded