Олег Валецкий (prom1) wrote,
Олег Валецкий
prom1

«Дневник партизанских действий 1812 года»

Ныне когда обсуждаются события гражданской и Втрой Мировой войн,на все замечания о необходимости соблюдать какие-то цивилизованные нормы в отношении пленных и гражданского населения противника,некоторые критики,особенно из числа поклоников "революционных идей" отрицают нужность таких норм.Они тем самым вводят в заблуждение тех кто либо сам не воевал либо провоевал в ролях замполитов и снабженцев либо занимался "правоохранительной" деятельности и тем самым не имел возможности подумать о том что подобные нормы во первых являются определенной,пусть и не обязательной,гарантией безопасности для собственных пленных и граждансого населения,а во вторых соблюдение подобных норм препятсвует подрыву морали и психики самих военнослужащих,из которых в противном случае могут получиться преступники в мирной жизни.
В данном случае поучительно мнение героя Отечественной войны 1812го года и командира партизанского отряда Дениса Давыдова из его книги «Дневник партизанских действий 1812 года» http://readr.ru/denis-davidov-dnevnik-partizanskih-deystviy-1812-goda.html где он описывает действия своего тогдашнего боевого товарища и командира другого партизанского отряда А.С.Фигнера http://ru.wikipedia.org/wiki/%D4%E8%E3%ED%E5%F0_%C0._%D1.

Я уже давно слышал о варварстве сего последнего, но не мог верить, чтобы оно простиралось до убийства врагов безоружных, особенно в такое время, когда обстоятельства отечества стали исправляться и, казалось, никакое низкое чувство, еще менее мщение, не имело места в сердцах, исполненных сильнейшею и совершеннейшею радостью! Но едва он узнал о моих пленных, как бросился просить меня, чтобы я позволил растерзать их каким-то новым казакам его, которые, как говорил он, еще не натравлены. Не могу выразить, что почувствовал я при противуположности слов сих с красивыми чертами лица Фигнера и взором его - добрым и приятным! Но когда вспомнил превосходные военные дарования его, отважность, предприимчивость, деятельность - все качества, составляющие необыкновенного воина, - я с сожалением сказал ему: "Не лишай меня, Александр Самойлович, заблуждения. Оставь меня думать, что великодушие есть душа твоих дарований; без него они - вред, а не польза, а как русскому, мне бы хотелось, чтобы у нас полезных людей было побольше".
Он на это сказал мне: "Разве ты не расстреливаешь?" - "Да, - говорил я, - расстрелял двух изменников отечеству, из коих один был грабитель храма божия". - "Ты, верно, расстреливал и пленных?" - "Боже меня сохрани! Хоть вели тайно разведать у казаков моих". - "Ну, так походим вместе, - он отвечал мне, - тогда ты покинешь все предрассудки". - "Если солдатская честь и сострадание к несчастию - предрассудки, то их предпочитаю твоему рассудку! Послушай, Александр Самойлович, - продолжал я. - Я прощаю смертоубийству, коему причина - заблуждение сердца огненного; возмездие души, гордой за презрение, оказанное ей некогда спесивой ничтожностию; лишняя страсть к благу общему, часто вредная, но очаровательная в великодушии своем! И пока вижу в человеке возвышенность чувств, увлекающих его на подвиги отважные, безрассудные и даже бесчеловечные, - я подам руку сему благородному чудовищу и готов делить с ним мнение людей, хотя бы чести его приговор написан был в сердцах всего человечества! Но презираю убийцу по расчетам или по врожденной склонности к разрушению".
Мы замолчали. Однако, опасаясь, чтобы он не велел похитить ночью пленных моих, я, под предлогом отдавать приказания партии, вышел из избы, удвоил секретно стражу, поручил сохранение их на ответственность урядника, за ними надзиравшего, и отослал их рано поутру в главную квартиру.
Мы часто говорим о Фигнере - сем странном человеке, проложившем кровавый путь среди людей, как метеор всеразрушающий. Я не могу постичь причину алчности его к смертоубийству! Еще если бы он обращался к оному в критических обстоятельствах, то есть посреди неприятельских корпусов, отрезанный и теснимый противными отрядами и в невозможности доставить взятых им пленных в армию. Но он обыкновенно предавал их смерти не во время опасности, а освободясь уже от оной; и потому бесчеловечие сие вредило ему даже и в маккиавеллических расчетах его, истребляя живые грамоты его подвигов. Мы знали, что он истинно точен был в донесениях своих и действительно забирал и истреблял по триста и четыреста нижних и вышних чинов, но посторонние люди, линейные и главной квартиры чиновники, всегда сомневались в его успехах и полагали, что он только бьет на бумаге, а не на деле. Ко всему тому таковое поведение вскоре лишило его лучших офицеров, вначале к нему приверженных. Они содрогнулись быть не токмо помощниками, но даже свидетелями сих бесполезных кровопролитий и оставили его с одним его сеидом - Ахтырского гусарского полка унтер-офицером Шиановым, человеком неустрашимым, но кровожаждущим и по невежеству своему надеявшимся получить царство небесное за истребление неприятеля каким бы то образом ни было.

Денис Васильевич Давыдов. Гусарская исповедь

ДНЕВНИК ПАРТИЗАНСКИХ ДЕЙСТВИИ 1812 ГОДА

Tags: Военные преступления, Партизаны, Россия.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments